50 оттенков серого читать

Я снова ложусь на пуховые подушки. «Если бы ты была моей». О господи… Чего бы я только не отдала, чтобы быть его! Кристиан Грей — единственный мужчина, который заставляет мое сердце ускоренно биться, а кровь — бежать по жилам. Хоть мне и не все в нем нравится: он очень замкнутый и противоречивый. Он то отталкивает меня, то присылает книги за четырнадцать тысяч долларов, да еще потом преследует, как будто я какая-нибудь знаменитость, а он — настырный поклонник. И при всем при том я провела ночь в его номере и чувствую себя в полной безопасности. Под его защитой. Он примчался спасать меня от выдуманной им самим опасности. Нет, он не темный, а самый настоящий б елый рыцарь в сверкающих доспехах, классический романтический герой — сэр Гавейн или Ланселот.
Я вылезаю из постели и отчаянно пытаюсь отыскать свои джинсы. Грей выходит из душа мокрый, блестящий от воды и по-прежнему небритый. На нем ничего нет, кроме обернутого вокруг талии полотенца. И конечно, я стою с голыми ногами и изнываю от смущения. Он удивлен, что я уже встала.
— Твои джинсы я отдал в стирку. — В его взгляде серый обсидиан. — Ты их забрызгала, когда тебя тошнило.
— Ох. — Я становлюсь пунцовой. Почему он каждый раз застает меня врасплох?
— Я попросил Тейлора купить тебе пару джинсов и какие-нибудь туфли. Они в сумке на кресле.
Чистая одежда. Какой неожиданный бонус.
— Э… Пойду приму душ, — бормочу я. — Спасибо.
Что еще тут можно сказать? Схватив сумку, я опрометью заскакиваю в душ, подальше от волнующей близости обнаженного Кристиана Грея. «Давид» Микеланджело — ничто по сравнению с ним.
В ванной жарко и влажно — еще не успело проветриться. Скорее сбросить одежду и встать под очищающие струи воды. Лицо омывает благодатный поток. Я хочу Кристиана Грея. Очень, очень сильно. Это просто констатация факта. Впервые в жизни я хочу лечь в постель с мужчиной. Хочу чувствовать прикосновения его рук и губ.
Он сказал, что предпочитает восприимчивых женщин. Следовательно, он не хранит невинность. Но он даже не пробовал ко мне подкатить, как Пол или Хосе. Не понимаю. На прошлой неделе он не стал меня целовать. Я его не привлекаю? Тогда зачем он привез меня сюда? «Ты всю ночь провела в его постели, Ана, и он к тебе пальцем не прикоснулся. Делай выводы», — мое подсознание снова поднимает свою уродливую, злобную голову. Я не обращаю на него внимания.
Вода теплая и умиротворяющая. Бесконечно стояла бы под душем в этой ванной. Жидкое мыло пахнет Кристианом. Обалденный запах! Я растираю его по телу, представляя, что это он — он своими длинными пальцами наносит чудесно пахнущее мыло мне на грудь, на живот и между ног. О господи. Сердце снова колотится, это так… так приятно.
— Завтрак готов. — Грей стучит в дверь, и от этого звука я вздрагиваю.
— Иду. — Реальность вырывает меня из мира эротических грез.
Выбравшись из кабинки, я беру два полотенца: одно заматываю на голове в стиле Кармен Миранды и торопливо вытираюсь другим, не обращая внимания на то, как приятны эти прикосновения моей сверхчувствительной коже.
Заглядываю в сумку с джинсами. Тейлор купил не только джинсы и новые конверсы, но еще и бледно-голубую блузку, носки и белье. О господи. Чистый лифчик и трусики!.. Называть их простыми, скучными словами было бы несправедливо. Это изысканные вещицы каких-то модных европейских фирм. Бледно-голубые кружева и украшения. Ух ты! Белье меня восхищает и одновременно немного пугает. Более того, размер в точности мой. Хотя, конечно, Грей мог его узнать. Я краснею, представив, как мужчина с короткой стрижкой покупает мне трусики в дорогом магазине. Интересно, какие еще у него рабочие обязанности.
Я быстренько одеваюсь. Все сидит превосходно. Осталось только привести голову в порядок, и я яростно тру мокрые волосы полотенцем. Как обычно, они не желают лежать ровно, и приходится собрать их в хвост. Надо будет посмотреть, в сумочке была резинка. Делаю глубокий вдох: все, я готова встретиться с мистером Занудой.
К моему облегчению, спальня пуста. Я оглядываюсь в поисках сумочки, но ее нигде нет. Глубоко вдохнув, выхожу в гостиную. Она просто огромная. В зоне для отдыха — роскошный плюшевый диван, заваленный подушками, мягкие кушетки и элегантный журнальный столик с кучей книг в глянцевых обложках; в рабочей зоне — «мак» последней модели; на стене — огромный плазменный экран. Кристиан сидит за обеденным столом на другом конце комнаты и читает газету. Все помещение размером с теннисный корт (сама я не играю и теннис, но несколько раз видела, как играла Кейт). Кейт!
— Черт, Кейт! — вскрикиваю я.
Кристиан внимательно смотрит на меня.
— Я послал сообщение Элиоту, — говорит он немного насмешливо. — Она знает, что ты здесь и пока еще жива.
Ох, только этого не хватало. Я помню ее страстный танец вчера вечером и ее фирменные движения, которыми она пыталась соблазнить брата Кристиана. Что она обо мне подумает? Я никогда еще не ночевала вне дома. Значит, она до сих пор с Элиотом. С ней такое случалось только дважды, и оба раза я потом целую неделю вынуждена была любоваться ее ужасной розовой пижамкой. Кейт решит, что я тоже нашла себе приключение на одну ночь.
Кристиан окидывает меня повелительным взглядом. На нем белая льняная сорочка, воротник и манжеты расстегнуты.
— Садись, — командует он, указывая на место за столом.
Я иду через всю комнату и, как было приказано, сажусь напротив него. Стол уставлен едой.
— Я не знал, что ты захочешь, поэтому взял на всякий случай несколько разных блюд из утреннего меню, — говорит он с кривой, чуть извиняющейся улыбкой.
— Какое расточительство, — бормочу я, удивляясь его выбору, хоть мне ужасно хочется есть.
— Да уж. — Тон у него немного виноватый.
Я выбираю блинчики с кленовым сиропом и яичницу с беконом. Кристиан пытается скрыть улыбку и возвращается к своему омлету из яичных белков. Еда необычайно вкусная.
— Чаю?
— Да, пожалуйста.
Он передает мне небольшой чайник с кипятком и пакетик «Английского завтрака» на блюдечке. Обалдеть, он помнит, какой чай мне нравится.
— У тебя мокрые волосы.
— Я не нашла фен, — смущенно бормочу я. Честно говоря, я и не искала.
Кристиан поджимает губы.
— Спасибо за чистую одежду.
— Не за что. Этот цвет тебе к лицу.
Я краснею и утыкаюсь взглядом в свои руки.
— Знаешь, тебе бы следовало научиться принимать комплименты, — произносит он осуждающе.
— Я хочу отдать тебе деньги за одежду.
Он смотрит на меня, как будто я его глубоко обидела. Я спешу добавить:
— Ты уже подарил мне книги, которые я, между прочим, не могу от тебя принять. Хотя бы за одежду позволь мне заплатить самой. — Я неуверенно улыбаюсь.
— Анастейша, поверь, я могу себе позволить…
— Не в этом дело. С какой стати ты будешь дарить мне подарки?
— Потому что мне это ничего не стоит. — Его глаза сверкают сердитым блеском.
— Это еще не повод, — отвечаю я тихо. Он выгибает бровь, моргает, и я вдруг понимаю, что мы говорим о чем-то другом, но я не знаю, о чем именно. Я сразу вспоминаю…
— Зачем ты прислал мне эти книги, Кристиан? — спрашиваю я тихо.
Он откладывает нож и вилку и внимательно смотрит на меня. В его глазах светится какое-то непонятное чувство.
— Когда тебя едва не сбил велосипедист, я держал тебя, и ты смотрела на меня, словно говоря: «Поцелуй же меня, Кристиан». — Грей пожимает плечами. — Я почувствовал, что должен извиниться и как-то тебя подбодрить. — Он ерошит волосы рукой. — Анастейша, я не герой-любовник. Я не завожу романов. И вкусы у меня очень своеобразные. Лучше бы тебе держаться от меня подальше. — Он закрывает глаза, как бы признавая себя побежденным. — Но в тебе есть нечто такое, что заставляет меня возвращаться снова и снова. Думаю, ты сама это поняла.
Есть уже совсем не хочется.
— Зачем же бороться с собой? — шепчу я.
Широко раскрыв глаза, он судорожно вздыхает.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Ну так просвети меня.
Мы сидим, глядя друг другу в глаза, никто не прикасается к еде.
— Ты дал обет безбрачия? — выпаливаю я.
В его серых глазах загораются смешинки.
— Нет, Анастейша, такого обета я не давал. — Кристиан Грей замолкает, чтобы я усвоила информацию, и я краснею до ушей. Неужели я только что произнесла такое вслух! Нет, действительно лучше жевать, чем говорить.
— Какие у тебя планы на ближайшие дни? — спрашивает он спокойно.
— Сегодня после обеда я работаю. А сколько сейчас времени? — внезапно пугаюсь я.
— Чуть больше десяти, ты еще сто раз успеешь. А как насчет завтра?
Он сидит напротив меня, поставив локти на стол и опершись подбородком на сплетенные длинные пальцы.
— Мы с Кейт хотели упаковать вещи. На следующие выходные у нас назначен переезд в Сиэтл. И всю эту неделю я работаю в «Клейтонсе».
— Ты уже знаешь, где вы будете жить в Сиэтле?
— Да.
— Где?
— Не помню адреса. Где-то в районе Пайк-маркет.
— Недалеко от меня. — Его губы изгибаются в полуулыбке. — А где ты собираешься работать в Сиэтле?
Зачем он все это спрашивает? Кристиан Грей умеет устраивать допрос с пристрастием еще почище, чем Кэтрин Кавана.
— Я подала документы сразу в несколько мест. Сейчас жду ответов.
— В мою компанию ты пойти не захотела?
Я опускаю глаза. Конечно же, нет.
— Вообще-то, нет.
— А что тебя не устраивает в моей компании?
— В твоей компании или в «Грей энтерпрайзес»? — хмыкаю я.
— Вы надо мной смеетесь, мисс Стил? — Он наклоняет голову набок. Кажется, разговор его забавляет, однако трудно сказать наверняка. Я опускаю взгляд в тарелку с неоконченным завтраком. У меня нет сил смотреть ему в глаза, когда он говорит таким тоном.
— Я бы хотел укусить эту губу, — мрачно произносит Кристиан.
О господи. Сама не замечая, я машинально кусаю нижнюю губу. Челюсть у меня отваливается, я одновременно пытаюсь сглотнуть и втянуть воздух. Это самая сексуальная фраза, которую я когда-либо слышала. Сердце колотится в бешеном темпе, я задыхаюсь. Черт, я вся дрожу от возбуждения, хоть он ко мне даже не прикоснулся. Подняв глаза, я встречаю его насупленный взгляд.
— Ну так что же тебя удерживает? — с вызовом спрашиваю я.
— Я даже близко не подойду к тебе, Анастейша, пока не получу на это твоего письменного согласия. — На его губах блуждает тень улыбки.
— В каком смысле?
— В прямом. — Он вздыхает и кивает мне, довольный, но в то же время немного сердитый. — Я тебе все покажу, Анастейша. Во сколько ты сегодня кончаешь работу?
— Около восьми.
— Мы можем поехать в Сиэтл и поужинать у меня дома. Там я объясню тебе, как обстоят дела. Предпочитаешь сегодня или в следующую субботу? Выбирай.
— Почему ты не можешь сказать мне прямо сейчас? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Потому что я наслаждаюсь завтраком в твоем обществе. Узнав всю правду, ты, вероятно, больше не захочешь меня видеть.
Черт побери! Что он имеет в виду? Он продает детей в рабство в какие-нибудь забытые богом уголки? Он — часть подпольного преступного синдиката? Тогда понятно, откуда у него столько денег. Он глубоко религиозен? Он импотент? Конечно, нет, это он может доказать мне прямо сейчас. О господи, я краснею. Так можно гадать до бесконечности. Чем раньше я узнаю тайну Кристиана Грея, тем лучше. Если окажется, что, узнав его секрет, я больше не захочу с ним общаться, то, честно говоря, это только к лучшему. «Не надо себя обманывать, — ехидно замечает мое подсознание, — дело должно быть совсем уж плохо, чтобы ты все бросила и сбежала».
— Сегодня.
Он поднимает бровь.
— Ты, как Ева, торопишься вкусить с древа познания.
— Вы надо мной смеетесь, мистер Грей? — мило интересуюсь я. Надутый осел.
Он прищуривается, берет свой «блэкбери» и нажимает кнопку.
— Тейлор, мне понадобится Чарли Танго.[3]
Чарли Танго? Кто это?
— Из Портленда примерно в двадцать тридцать… Нет, пусть ждет в Эскала… Всю ночь.
«Всю ночь!»
— Да. Завтра утром по звонку. Я полечу из Портленда в Сиэтл.
«Полечу?»
— Запасной пилот с двадцати двух тридцати.
Он кладет телефон. Ни «спасибо», ни «пожалуйста».
— Люди всегда тебя слушаются?
— Да, как правило, если не хотят потерять работу.
— А если они у тебя не работают?
— У меня есть способы убеждать, Анастейша. Доедай свой завтрак. Я отвезу тебя домой, а в восемь, когда ты закончишь работу, заеду за тобой в «Клейтонс». Мы полетим в Сиэтл.
Я быстро моргаю.
— Полетим?
— Да, на моем вертолете.
Потрясающе. Это мое второе свидание с таинственным Кристианом Греем. Начиналось все с кофе, а теперь дело дошло до вертолетных прогулок. Ничего себе!
— А на машине доехать нельзя?
— Нет.
— Почему?
Он ухмыляется.
— Потому что я так хочу. Доедай.
Как теперь есть? Я лечу с Кристианом Греем в Сиэтл на вертолете. И он хочет укусить мою губу.
— Ешь, — говорит он уже строже. — Анастейша, я терпеть не могу выкидывать еду. Доедай.
— Я не могу столько съесть, — оправдываюсь я.
— Доедай то, что у тебя на тарелке. Если бы ты вчера нормально поела, тебя бы сейчас здесь не было, и мне бы не пришлось так быстро раскрывать свои карты. — Он плотно сжимает губы. Похоже, сердится.
Я хмурюсь и возвращаюсь к остывшим блинчикам и яичнице. «Я слишком взволнована, чтобы есть, Кристиан! Как ты не понимаешь?» — я не решаюсь произнести это вслух, особенно когда он такой мрачный. Ну совсем как маленький. Даже забавно.
— Что тут смешного? — спрашивает он.
Я трясу головой, не решаясь ответить, и не поднимаю глаз от тарелки. Проглотив последний кусочек блинчика, бросаю взгляд на Кристиана Грея. Он задумчиво меня рассматривает.
— Умница. Теперь я отвезу тебя домой, только сначала высуши волосы. Не хочу, чтобы ты заболела.
В его словах мне чудится какое-то смутное обещание. Что он хочет этим сказать? Я встаю из-за стола. Может, нужно было сначала спросить разрешения? Нет, лучше не создавать опасного прецедента. Я направляюсь обратно в спальню и замираю на полдороге от внезапно пришедшей мне в голову мысли.
— А где ты спал? — Я поворачиваюсь к Кристиану Грею, все еще сидящему за обеденным столом. В гостиной не видно никаких простыней и одеял.
— В своей постели, — отвечает он с непроницаемым выражением.
— Вот как.
— Да, совершенно новые для меня ощущения. — Он улыбается.
— Ты имеешь в виду не секс?
Ну вот, я сказала это слово. И покраснела, разумеется.
— Нет. — Грей качает головой и хмурится, словно вспоминая что-то неприятное. — Спать с кем-то в одной постели.
Он берет газету и принимается за чтение.
Ох, хотела бы я знать, что все это значит. Он никогда ни с кем не спал? Он девственник? Вряд ли. Я гляжу на него с недоверием. Он самый таинственный персонаж из всех, кого я знаю. И тут до меня доходит, что я спала с Кристианом Греем. Ах, я бы все на свете отдала, только бы быть в сознании и смотреть на него спящего. Видеть его беззащитным. Мне почему-то трудно это представить. Ладно, вроде бы сегодня вечером все должно проясниться.