50 оттенков серого читать

— Значит, повиновение остается?
— Да.
Я изумленно трясу головой и непроизвольно таращу глаза.
— Ты закатила глаза, Анастейша? — шепчет Кристиан.
О черт!
— И что ты намерен делать?
— То же, что и всегда. — Кристиан качает головой, глаза горят возбуждением. Я сглатываю, по телу проходит дрожь.
— Ты хочешь сказать…
Вот дьявол! Я спятила?
— Да? — Он облизывает нижнюю губу.
— Ты хочешь меня отшлепать?
— Хочу. И отшлепаю.
— Вы уверены, мистер Грей? — усмехаюсь я. Это игра для двоих.
— Думаете, вы сможете мне помешать?
— Для начала вам придется меня поймать.
Глаза Кристиана расширяются, он с улыбкой встает со стула.
— Поймать, мисс Стил?
К счастью, между нами — барная стойка.
— А теперь вы закусили губу, — шепчет Кристиан, медленно двигаясь налево. Я отступаю в другую сторону.
— Ничего у вас не выйдет, — дразнюсь я. — И вы сами закатываете глаза. — Я пытаюсь урезонить Кристиана. Он обходит столик слева, я отступаю.
— Да, но своей игрой вы еще больше меня возбуждаете.
Глаза Кристиана сверкают, он излучает нетерпение.
— Я быстро бегаю, — небрежно замечаю я.
— Я тоже.
Он собирается преследовать меня в собственной кухне?
— Может быть, прислушаетесь к здравому смыслу?
— Когда это я к нему прислушивалась?
— Мисс Стил, вы играете с огнем, — ухмыляется он. — Будет хуже, если я вас поймаю.
— Если догонишь, а я так легко не дамся.
— Анастейша, ты можешь упасть и пораниться, а это прямое нарушение правила номер семь.
— С тех пор как мы познакомились, мистер Грей, я не ощущаю себя в безопасности, и правила тут ни при чем.
— С этим трудно спорить. — Кристиан замолкает и слегка хмурит бровь.
Внезапно он кидается вперед, заставляя меня взвизгнуть и броситься к обеденному столу, за которым я надеюсь укрыться. Сердце выскакивает из груди, адреналин разливается по телу… Господи, это так волнующе! Я снова ощущаю себя ребенком, хотя давно перестала им быть. Кристиан шагает ко мне — и снова я успеваю отскочить.
— А вы умеете отвлечь мужчину, Анастейша.
— Рада стараться, мистер Грей. От чего отвлечь?
— От жизни. Вселенной. — Он неопределенно взмахивает рукой.
— За роялем вы казались сосредоточенным.
Он останавливается и складывает руки, на лице довольная улыбка.
— Мы можем развлекаться подобным образом день напролет, но в конце концов я поймаю тебя, детка, и тогда тебе не поздоровится.
— Нет, не поймаешь.
Не переоценивай себя. Я повторяю эти слова как мантру. Подсознание, натянув кроссовки «Найк», готовится к старту.
— Можно подумать, ты не хочешь, чтобы я тебя поймал.
— Именно не хочу. Наказание для меня — все равно что для тебя чужие прикосновения.
Его поведение мгновенно, в наносекунду, меняется. Игривый Кристиан исчезает. Смертельно бледный Кристиан стоит передо мной с таким видом, словно я его ударила.
— Ты действительно так чувствуешь? — тихо спрашивает он.
С каждым словом его голос набирает силу. О нет. Эти четыре слова так много говорят мне о нем, о его страхах и ненависти. Я хмурюсь. Конечно, я так не чувствую, не до такой степени. Или нет?
— Не настолько сильно, но теперь ты меня понимаешь.
— Да.
Вот дерьмо! Он выглядит смущенным и потерянным.
Глубоко вдохнув, я огибаю стол и подхожу к Кристиану, смело заглядывая в его полные страха глаза.
— Ты так сильно боишься наказания? — спрашивает он еле слышно.
— Я… нет. — Господи, неужели он до такой степени ненавидит чужие прикосновения? — Нет, я испытываю двойственные чувства. Я не хочу, чтобы меня наказывали, но во мне нет ненависти.
— Однако вчера, в игровой комнате… — Кристиан запинается.
— Я согласилась, потому что ты в этом нуждался. Я — нет. Вчера мне не было больно. В той обстановке это казалось чем-то неестественным, и я доверяла тебе. Если ты захочешь меня наказать, ты сделаешь мне по-настоящему больно.
В его серых глазах мечется буря. Время успевает расшириться и утечь, прежде чем он тихо говорит:
— Я хочу сделать тебе больно, но не больнее, чем ты сможешь вытерпеть.
Черт!
— Почему?
Он проводит рукой по волосам и пожимает плечами.