50 оттенков серого читать

Кристиан в облегающих рваных джинсах стоит в железной клетке и смотрит на меня. Он бос и обнажен до пояса. На прекрасном лице дразнящая усмешка, серые глаза сияют. В руках у него миска с клубникой. С грацией атлета Кристиан подходит к решетке и протягивает сквозь прутья спелую сочную ягоду.
— Тебе, — говорит Кристиан, его язык ласкает небо на первом звуке.
Я хочу шагнуть к нему, но невидимая сила удерживает руки. Пустите меня!
— Ешь, это тебе, — улыбается он маняще.
Я тянусь к ягоде, но тщетно… пустите же! Хочу кричать, но из горла не вырывается ни звука. Кристиан протягивает руку, подносит ягоду к моим губам и произносит, смакуя каждый звук моего имени:
— Ешь, Анастейша.
Я открываю рот и кусаю, клетка исчезает, мои запястья свободны. Я тянусь к нему, пальцы слегка касаются волос на груди.
— Анастейша.
«Нет!» Я издаю стон.
— Проснись, детка.
«Нет, я хочу тебя коснуться!»
— Вставай.
«Нет, пожалуйста!»
Я с трудом разлепляю глаза. Кто-то тычется носом мне в ухо.
— Вставай, детка, — шепчет нежный голос, растекаясь по жилам, словно расплавленная карамель.
Это Кристиан. За окном темно, образы из сна не отпускают меня, дразня и смущая.
— Нет…
Я хочу назад, в мой удивительный сон, хочу прижаться к его обнаженной груди. Зачем он будит меня посреди ночи? Вот черт. Неужели ради секса?
— Пора вставать, детка. Сейчас я включу лампу, — тихо говорит Кристиан.
— Нет!
— Мы встретим с тобой рассвет, — говорит он, целуя мои веки, кончик носа и губы.
Я открываю глаза.
— Доброе утро, красавица, — шепчет Кристиан.
Я издаю жалобный стон, а он лукаво улыбается.
— Я гляжу, ты не ранняя пташка.
Кристиан склоняется надо мной. Довольный. Не сердится. И он одет! С головы до ног в черном.
— Я решила, ты разбудил меня ради секса, — бормочу я.
— Анастейша, я всегда не прочь заняться с тобой сексом. И меня трогает, что ты разделяешь мои желания, — сухо говорит он.
Постепенно глаза привыкают к свету. Кристиан выглядит довольным… слава богу.
— И я не прочь, только не так поздно.
— Сейчас не поздно, а рано. Вставай, нам пора. Секс переносится на потом.
— Какой сон мне снился… — капризно тяну я.
— И что тебе снилось?
Кристиан само терпение.
— Ты.
Я вспыхиваю.
— И чем я занимался в твоем сне на этот раз?
— Кормил меня клубникой.
Его губы кривятся.
— Доктор Флинн целый день ломал бы над этим голову. А ну-ка, вставай и одевайся. И никакого душа — мы примем его после.
«Мы!»
Я сажусь на кровати, простыня съезжает с обнаженного тела. Кристиан встает, чтобы освободить мне пространство, его глаза темнеют.
— Который час?
— Половина шестого.
— А кажется, часа три ночи.
— У нас мало времени. Я и так не будил тебя до последней минуты. Вставай.
— Мне точно нельзя принять душ?
Кристиан вздыхает.
— Если ты пойдешь в душ, мне захочется пойти с тобой, и — день потерян.
Кристиан взволнован и, словно мальчишка, рвется в бой. Его воодушевление заставляет меня улыбнуться.
— И что мы будем делать?
— Сюрприз, разве ты забыла?
Я не могу сдержать усмешку.
— Ладно.
Я встаю. Разумеется, моя одежда аккуратно разложена на кресле у кровати. Там же лежат его трусы-шорты из джерси, Ральф Лорен, не иначе. Я натягиваю их, и Кристиан усмехается. Еще один трофей в мою коллекцию, белье от Кристиана Грея, в дополнение к машине, «блэкберри», «маку», черной куртке и первому изданию Томаса Харди. Он так щедр. Я трясу головой и хмурюсь, вспоминая знаменитую сцену с клубникой из «Тэсс». Так вот откуда взялся мой сон! К черту доктора Флинна — Фрейду придется попотеть, анализируя Пятьдесят Оттенков.
— Раз уж ты встала, не буду тебе мешать, — Кристиан уходит, а я бреду в ванную. Мне нужно в туалет и умыться. Спустя семь минут я присоединяюсь к Кристиану в гостиной умытая и причесанная. На мне джинсы, блузка и его нижнее белье.
Кристиан сидит за столиком для завтрака. Завтрак! В такое время!
— Ешь, — говорит он.
Вот дьявол… мой сон. Я стою, открыв рот, думая о его языке, ласкающем небо. О его искусном языке.
— Анастейша, — строго говорит он, отвлекая меня от мечтаний.
Нет, слишком рано для меня. Я просто не смогу ничего в себя впихнуть.
— Я выпью чаю, а круассан съем потом, ладно?
Кристиан смотрит на меня с недоверием, и я расплываюсь в улыбке.
— Не порти мне праздник, Анастейша, — мягко предупреждает он.
— Я поем позже, когда проснется мой желудок. В половине восьмого, идет?
— Идет, — соглашается он, но взгляд по-прежнему строгий.
Правда-правда. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скорчить рожицу.
— Мне хочется закатить глаза.
— Не стесняйся. Нашла чем испугать, — произносит он сурово.
Я щурюсь в потолок.
— Думаю, хорошая порка — отличное средство, чтобы проснуться.
Я задумчиво морщу губы.
У Кристиана отпадает челюсть.
— С другой стороны, ты войдешь в раж, вспотеешь — то еще удовольствие в здешнем климате. — Я с невинным видом пожимаю плечами.
Кристиан закрывает рот и тщетно пытается нахмуриться. Я вижу, как в глубине его глаз мелькают веселые искорки.
— Ваша дерзость не знает пределов, мисс Стил. Лучше пейте свой чай.
На столе «Твайнингс», мое сердце поет. «Вот видишь, он не забыл», — изрекает подсознание. Я сажусь напротив Кристиана, упиваясь его красотой. Смогу ли я когда-нибудь насытиться этим мужчиной?
У двери гостиной Кристиан подает мне толстовку.
— Пригодится.
Я удивленно смотрю на него.
— Бери, не пожалеешь, — усмехается Кристиан, чмокает меня в щеку и, взяв за руку, выводит на улицу.
Предрассветный воздух встречает нас прохладой. Гостиничный служащий протягивает Кристиану ключи от шикарной спортивной машины с откидным верхом. Я вопросительно смотрю на него — он усмехается.
— Иногда приятно быть мною, — говорит Кристиан с хитрой и самодовольной улыбкой, описать которую я не в силах. Когда ему приходит охота быть беспечным и игривым, Кристиан неотразим. Он с преувеличенно низким поклоном открывает для меня дверцу, и я забираюсь внутрь. Кристиан в прекрасном расположении духа.
— Куда мы едем?
— Увидишь, — усмехается он, запуская мотор и выезжая на Саванна-парквей. Запустив GPS-навигатор, он нажимает кнопку на приборной панели, и классическая музыка заполняет салон.
Нас берут в плен нежные звуки сотен скрипок.
— Что это?
— «Травиата». Опера Верди.
Господи, как красиво.
— Травиата? Знакомое слово, не помню, где я его слышала. Что оно означает?
— Буквально падшая женщина. Опера написана на сюжет «Дамы с камелиями» Александра Дюма-сына.
— Ах, да, я читала.
— Не сомневался.
— Обреченная куртизанка. — Я ерзаю на роскошном кожаном сиденье. Он пытается что-то сказать мне? — Какая грустная история.
— Слишком тоскливо? Хочешь сама выбрать музыку? С моего айпода. — На лице Кристиана уже знакомая мне ухмылка.
Я нигде не вижу его айпода. Кристиан пальцами касается панели, и на ней возникает плей-лист.
— Выбирай.
Его губы хитро кривятся, и я понимаю, он меня испытывает.
Наконец-то я добралась до его айпода! Я пробегаю глазами по списку, выбираю отличную песню и нажимаю на воспроизведение. Никогда бы не подумала, что он фанат Бритни. Клубный микс и техно оглушают, Кристиан делает звук тише. Возможно, слишком рано для Бритни с ее взрывным темпераментом.
— Это «Toxic», нет? — морщится Кристиан.
— Не понимаю, о чем ты.
Я делаю невинное лицо.
Кристиан еще уменьшает громкость, и мысленно я ликую. Моя внутренняя богиня с гордым видом стоит на верхней ступеньке пьедестала. Кристиан сделал звук тише. Победа!
— Я не записывал эту песню, — замечает он небрежно и давит на педаль газа, заставляя меня вжаться в сиденье.
Что? Вот негодяй, он сделал это нарочно! Если не он, то кто? А Бритни никак не допоет. Если не он, кто тогда?
Наконец песня заканчивается, вступает печальный Дэмиен Райс. Так кто же? Я смотрю в окно, внутри все переворачивается. Кто?
— Это Лейла, — отвечает он на мой невысказанный вопрос. Как ему это удается?
— Лейла?
— Моя бывшая загрузила эту песню на айпод. Дэмиен уходит на задний план, я сижу оглушенная.
Его бывшая саба? Бывшая…
— Одна из пятнадцати?
— Да.
— Что с ней случилось?
— Мы расстались.
— Почему?
О господи. Слишком рано, чтобы выяснять отношения. Впрочем, Кристиан выглядит спокойным, даже счастливым и, что важнее, разговорчивым.
— Она захотела большего, — говорит он тихо и задумчиво.
Его слова повисают между нами. Снова это выражение: «хотеть большего».
— А ты нет? — выпаливаю я. Черт, хочу ли я знать ответ?
Кристиан качает головой.
— До тебя мне никогда не хотелось большего.
У меня перехватывает дыхание, голова идет кругом. О боже. Неужели это правда? Выходит, и он, он тоже хочет большего! Моя внутренняя богиня делает обратное сальто и колесом проходит по стадиону.
— А что случилось с остальными четырнадцатью?
«В кои-то веки он разговорился — воспользуйся этим!» — нашептывает подсознание.
— Тебе нужен список? Развод, голова с плеч, умерла?
— Ты не Генрих Восьмой.
— Ладно, если коротко, у меня были серьезные отношения с четырьмя женщинами, кроме Елены.
— Елены?
— Для тебя — миссис Робинсон. — Он снова загадочно улыбается.
Елена! Вот дьявол! У зла есть имя, отчетливо иностранное. Образ бледнокожей черноволосой женщины-вамп с алыми губами встает перед мысленным взором. «Сейчас же выбрось ее из головы!» — слышу я внутренний голос.
— Так что случилось с остальными? — спрашиваю я, чтобы не думать о Елене.
— От вас ничего не укроется, мисс Стил, — в шутку бранится Кристиан.
— Неужели, мистер Когда-у-тебя-месячные?
— Анастейша, мужчине важно это знать.
— Важно?
— Мне — да.
— Почему?
— Я не хочу, чтобы ты забеременела.
— И я не хочу. По крайней мере, в ближайшие несколько лет.
Кристиан удивленно моргает, затем вздыхает с облегчением. Значит, детей он не хочет. Сейчас или вообще? От его внезапной искренности у меня кружится голова. Возможно, все дело в том, что мы встали раньше обычного? Или в воздухе Джорджии разлито что-то, располагающее к откровенности? Что бы еще у него выспросить? Carpe Diem.[11]
— Так что с четырьмя прочими?
— Одна встретила другого, три захотели большего. Однако это не входило в мои планы.
— А остальные?
Кристиан косится на меня и качает головой.
— Так не пойдет.
Кажется, я перегнула палку. Я отворачиваюсь к окну и вижу, как в небе ширится розово-аквамариновая полоса. Рассвет гонится за нами.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, с тревогой всматриваясь в шоссе I-95. Пока ясно одно — мы движемся на юг.
— На аэродром.
— Мы возвращаемся в Сиэтл? — восклицаю я. А ведь я не попрощалась с мамой! Боже, она ждет нас на ужин!
Кристиан смеется.
— Нет, Анастейша, мы собираемся уделить время моей второй страсти.
— Второй?
Я хмурюсь.
— Именно. О первой я упоминал утром.
Разглядывая его точеный профиль, я пытаюсь сообразить.
— Вы, мисс Стил, вы моя главная одержимость. И я намерен предаваться ей всегда и везде.
Ах, вот как…
— Должна признаться, в списке моих пороков и странностей и вы тоже котируетесь весьма высоко, — бормочу я, вспыхнув.
— Рад слышать, — сухо замечает он.
— А что мы будем делать на аэродроме?
Кристиан усмехается.
— Займемся планеризмом.
Планеризмом? Я не впервые слышу от него это слово.
— Мы догоним рассвет, Анастейша. — Кристиан с улыбкой оборачивается ко мне, а навигатор велит ему свернуть направо к промышленного вида ангару. Кристиан останавливается у большого белого здания с вывеской: «Брансвикское общество планеристов».
Парить! Мы будем парить в небе!
Кристиан выключает мотор.
— Согласна?
— А ты полетишь?
— Да.
— Тогда я с тобой! — выпаливаю я.
Кристиан наклоняется и целует меня.
— И снова впервые, мисс Стил, — замечает он, вылезая из машины.
Впервые? О чем он? Первый раз в небе? Вот черт! Нет, он же не новичок в планеризме! Я с облегчением вздыхаю. Кристиан обходит машину и открывает мне дверь. Редкие облачка висят на разгорающемся бледно-опаловом небе. Рассвет ждет нас.
Он берет меня за руку, и мы идем к огромной бетонной площадке, где стоят самолеты. У кромки поля нас ждет незнакомец с бритой головой и безумным взглядом. Рядом с ним стоит Тейлор.
Тейлор! Кристиан без него как без рук. Я широко улыбаюсь Тейлору, он сияет в ответ.
— Мистер Грей, пилот буксировщика мистер Марк Бенсон, — говорит Тейлор. Кристиан и Бенсон жмут друг другу руки и углубляются в разговор о скорости ветра, направлении и прочих тонкостях.
— Привет, Тейлор, — тихо говорю я.
— Мисс Стил, — кивает он.
Я хмурюсь.
— Ана, — поправляется Тейлор и заговорщически подмигивает. — В последнее время с ним никакого сладу. Хорошо, что мы здесь.
Никакого сладу? Вот это да! Я тут точно ни при чем! Просто какой-то день откровений! Что-то не так с местной водой? С какой стати сегодня всех тянет излить душу?
— Анастейша, — подает мне руку Кристиан, — пошли.
— До скорого! — улыбаюсь я Тейлору, и он, коротко отсалютовав мне, удаляется к стоянке.
— Мистер Бенсон, это моя девушка Анастейша Стил.
Мы обмениваемся рукопожатиями.
— Приятно познакомиться, — бормочу я.
Бенсон ослепительно улыбается.
— Взаимно, — отвечает он. Акцент выдает англичанина.
Я беру Кристиана за руку, и внутри все переворачивается. Парить в небе! Невероятно! Вслед за Марком Бенсоном мы по бетонной площадке направляемся к взлетно-посадочн ой полосе. Они с Кристианом обсуждают предстоящий полет. Я успеваю схватить суть. Мы полетим на «Бланик L-23», эта модель не идет ни в какое сравнение с L-13, хотя тут можно спорить. Бенсон будет на «Пайпер Пауни», который уже пять лет буксирует планеры. Все эти подробности ничего не значат для меня, но Кристиан в своей стихии, и наблюдать за ним — истинное удовольствие.
На вытянутом белом боку планера нарисованы оранжевые полосы. В крошечной кабине два сиденья, одно позади другого. Белый трос соединяет планер с обычным одномоторным самолетом. Бенсон откидывает плексигласовый купол кабины, приглашая нас внутрь.
— Сначала нужно пристегнуть парашют.
«Парашют!»
— Я сам. — Кристиан забирает ремни у Бенсона.
— А я пока схожу за балластом, — говорит он, широко улыбаясь, и уходит к самолету.
— Вижу, тебе нравится стягивать меня ремнями, — замечаю я сухо.
— Мисс Стил, не болтайте глупостей. Шагните сюда.
Подчиняясь приказу, я кладу руки на плечи Кристиану и чувствую, как его мышцы напрягаются, но он не двигается с места. Я ставлю ноги в петли, Кристиан подтягивает пар ашют, а я продеваю руки в стропы. Ловко защелкнув крепления, он проверяет ремни.
— Ну вот, готово, — говорит Кристиан спокойно, но в серых глазах горит опасный огонек. — Есть резинка для волос?
Я киваю.
— Поднять вверх?
— Да.
Я делаю, как велено.