50 оттенков серого читать

Кристиан замирает и беспомощно глядит на меня.
Его лицо темнеет. Вот черт, похоже, все плохо. «Не торопи его!» — сердито рявкает мое подсознание.
— Ана, я…
Он ерошит волосы обеими руками. Ого, да он на самом деле растерялся!
— По-моему, мы уже занимались, — немного помолчав, говорит он.
— Я хочу тебя потрогать.
Кристиан невольно отступает, на его лице мелькает испуг, но сразу же исчезает.
— Пожалуйста, — прошу я.
Он приходит в себя.
— О нет, мисс Стил. На сегодня достаточно признаний. И я говорю «нет».
— Нет?
— Нет.
Хм… с этим не поспоришь… или поспоришь?
— Послушай, ты устала, я устал, давай просто ляжем спать, — говорит Кристиан и внимательно смотрит на меня.
— Значит, прикосновения относятся к недопустимым действиям?
— Да. Тоже мне новость.
— Пожалуйста, расскажи, почему.
— Анастейша, хватит! — сердито бормочет он.
— Это важно для меня.
Кристиан снова ерошит волосы обеими руками и приглушенно ругается. Резко повернувшись, он подходит к комоду, вытаскивает оттуда футболку и швыряет мне. Я ошеломленно ловлю ее на лету.
— Надевай и ложись спать, — сердито бросает Кристиан.
Я хмурюсь, но решаю его развеселить. Поворачиваюсь к нему спиной, снимаю лифчик и торопливо натягиваю футболку, чтобы скрыть наготу. Трусы не снимаю, я и так провела без них большую часть вечера.
— Мне нужно в ванную, — еле слышно шепчу я.
Кристиан удивленно сдвигает брови.
— Ты спрашиваешь разрешения?
— Э-э-э… нет.
— Анастейша, ты знаешь, где ванная. Сегодня, на этом этапе наших странных отношений, тебе не нужно разрешение, чтобы ею воспользоваться.
Кристиан не скрывает раздражения. Он сбрасывает рубашку, а я сбегаю в ванную.
Пялюсь на себя в огромное зеркало и удивляюсь, что выгляжу как прежде. После всех сегодняшних потрясений из зеркала на меня глядит все та же обычная девушка. «А чего ты ожидала? Что у тебя вырастут рожки и хвостик? — язвит мое подсознание. — И что ты творишь? Знаешь же, как он ненавидит прикосновения! Не спеши, идиотка, пусть сперва научится ходить, а потом уже бегать!» Мое подсознание в ярости и напоминает горгону Медузу: волосы развеваются, руки прижаты к лицу, как на картине «Крик» Эдварда Мунка. Я не обращаю на него внимания, но оно не хочет возвращаться в свой ящик. «Ты злишь его — вспомни, что он тебе говорил, все его признания». Хмуро смотрю на свое отражение. Нужно показать Кристиану, что он мне дорог. Может, тогда он ответит взаимностью.
Трясу головой и беру зубную щетку Кристиана. Конечно, мое подсознание право. Я слишком тороплю события. Кристиан еще не готов, и я тоже. Мы словно балансируем на качелях наших странных отношений — неуверенно стоим на разных концах, и нас бросает то вверх, то вниз. Нам обоим нужно приблизиться к середине. Надеюсь, никто не свалится в процессе. Все происходит слишком быстро. Похоже, мне действительно нужно на время уехать. Джорджия манит еще сильнее, чем раньше. Я начинаю чистить зубы, когда в дверь стучит Кристиан.
— Заходи, — шепелявлю я с полным ртом зубной пасты.
Кристиан останавливается в дверях, пижамные штаны свисают с его бедер, и я привычно чувствую, как оживает каждая клеточка моего тела. Он обнажен по пояс, и я упиваюсь этим зрелищем, словно умираю от жажды, а он — прохладный горный родник. Кристиан невозмутимо смотрит на меня, затем ухмыляется и шагает ко мне. Наши взгляды встречаются в зеркале, серый с голубым. Я заканчиваю чистить зубы, споласкиваю щетку и протягиваю Кристиану, ни на миг не отводя глаз. Он молча берет ее и засовывает в рот. Я довольно улыбаюсь, и его глаза смеются мне в ответ.
— Не стесняйтесь, пользуйтесь моей зубной щеткой, — слегка насмешливо говорит Кристиан.
— Спасибо, господин.
Я сладко улыбаюсь, выхожу из ванной и направляюсь в спальню. Спустя несколько минут ко мне присоединяется Кристиан.
— Знаешь, не так я представлял сегодняшний вечер, — недовольно ворчит он.
— А если бы я запретила себя трогать?
Он садится на кровать, скрестив ноги.
— Анастейша, я же тебе говорил. Пятьдесят оттенков. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом?
— Хочу тебя лучше узнать.
— Ты уже хорошо меня знаешь.
— Как ты можешь так говорить?
Сажусь на колени лицом к нему. Он недовольно закатывает глаза.
— Ты опять закатываешь глаза. В последний раз, когда я так сделала, ты меня отшлепал.
— Я бы и сейчас не отказался.
На меня находит вдохновение.
— Расскажи и отшлепаешь.
— Что?
— Что слышал.
— Ты торгуешься со мной?
В его голосе звучит удивленное недоверие. Я киваю. Да… а что еще делать?
— Веду переговоры.
— Анастейша, это совсем не то.
— Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза.
Он хохочет, и я получаю редкую возможность полюбоваться беззаботным Кристианом. Давненько я его таким не видела. Он замолкает.
— Как всегда, поразительная настойчивость в сборе информации, — говорит он.
Его серые глаза заинтересованно блестят. Мгновенье спустя Кристиан грациозно спрыгивает с кровати.
— Никуда не уходи! — приказывает он и выходит из комнаты.
Меня охватывает тревога, и я обхватываю себя за плечи. Что он делает? Вдруг у него какой-то коварный план? Вот дерьмо. А если он вернется с розгами или какой-нибудь мерзкой секс-игрушкой? Черт, что тогда делать? Когда Кристиан возвращается, он держит в руке что-то маленькое. Не могу понять, что именно, и сгораю от любопытства.
— Когда у тебя первое собеседование? — тихо спрашивает он.
— В два.
Его лицо медленно расплывается в порочной ухмылке.
— Отлично.
Кристиан меняется у меня на глазах — теперь он жестче, упрямее… И это очень сексуально. Доминант Кристиан.
— Слезь с кровати и встань вот сюда.
Я торопливо встаю рядом с кроватью. Кристиан пристально смотрит на меня, в его глазах светится обещание.
— Доверяешь мне? — негромко говорит он.
Я киваю. Кристиан протягивает руку, на его ладони лежат два круглых блестящих шарика, соединенные толстой черной нитью.
— Они новые, — многозначительно замечает он.
Бросаю на него вопросительный взгляд.
— Я засуну их в тебя, а потом тебя отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия. — Он замолкает, следя за моей реакцией.
В меня! Я удивленно открываю рот, чувствую, как глубоко внутри сжимаются мышцы. Моя внутренняя богиня танцует танец семи покрывал.
— Потом мы трахнемся, и, если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласна?
Он спрашивает моего разрешения! Я киваю, задыхаясь. У меня пропал дар речи.
— Хорошая девочка. Открой рот.
Рот?
— Шире.
Кристиан осторожно кладет шарики мне в рот.
— Их нужно увлажнить. Соси, — приказывает он тихим голосом.
Шарики холодные, гладкие, на удивление тяжелые и с отчетливым металлическим вкусом. Исследую их языком, и мой пересохший рот наполняется слюной. Кристиан не отводит взгляда от моих глаз. Вот черт, это так заводит. Я слегка дергаюсь.
— Стой смирно, Анастейша! — предупреждает Кристиан. — Хватит.
Он вытаскивает шарики из моего рта, поворачивается к кровати, откидывает одеяло и садится.
— Иди сюда.
Я встаю перед ним.
— Повернись, наклонись вперед и обхвати руками лодыжки.
Растерянно моргаю, и его лицо суровеет.
— Не медли, — тихо предостерегает Кристиан с угрозой в голосе и засовывает шарики себе в рот.
Ох, черт, это еще сексуальнее, чем зубная щетка! Выполняю приказ. Неужели я могу дотянуться до лодыжек? Могу, и легко. Футболка задирается мне на спину, открывая зад. Слава богу, я в трусах, хотя, подозреваю, ненадолго.
Кристиан бережно кладет ладонь на мою задницу и ласково гладит. У меня открыты глаза, но я вижу только его ноги. Я зажмуриваюсь, когда он осторожно сдвигает мои трусики в сторону и медленно водит пальцем вверх-вниз. Мое тело напрягается от исступленного ожидания и возбуждения. Пьянящая смесь. Кристиан вводит в меня палец и восхитительно медленно вращает им внутри. До чего же приятно! Я не могу сдержать стон.
Кристиан прерывисто дышит, еще раз шевелит пальцем и сдавленно стонет. Он убирает руку и восхитительно медленно вводит в меня шарики, сначала один, потом другой. О-о-о… Они теплые на ощупь, согретые нашими ртами. Странное ощущение. Когда шарики проникают внутрь, я их не чувствую, но знаю — они там.
Кристиан поправляет мои трусики, наклоняется и нежно целует мои ягодицы.
— Вставай, — приказывает он.
Я с трудом выпрямляюсь. Ох! Вот теперь я их чувствую… кажется. Кристиан подхватывает меня за бедра и держит, пока я не восстанавливаю равновесие.
— Все в порядке? — спрашивает он строгим голосом.
— Да, — еле слышно шепчу я.
— Повернись.
Я поворачиваюсь лицом к нему. Шарики тянут вниз, и я непроизвольно сжимаю мышцы. Неожиданное ощущение, но приятное.
— Как тебе? — спрашивает Кристиан.
— Странно.
— Странно в смысле хорошо или в смысле плохо?
— Хорошо, — признаюсь я, покраснев.
— Отлично, — говорит Кристиан. В его глазах прыгают смешинки.
— Я хочу воды. Принеси мне стакан воды, Анастейша.
Ох.
— А потом я уложу тебя поперек своих коленей. Думай об этом, Анастейша.
Вода? Зачем ему вода?
Не успеваю выйти из спальни, как более чем отчетливо понимаю, зачем Кристиан заставил меня ходить — от каждого движения шарики перекатываются, массируя меня изнутри. Очень странное ощущение, и нельзя сказать, что неприятное. Мое дыхание учащается, когда я тянусь, чтобы взять стакан из кухонного шкафа, и я непроизвольно ахаю. Вот это да… пожалуй, оставлю их себе. От них мне хочется секса.
Кристиан внимательно следит, как я возвращаюсь в спальню.
— Спасибо, — говорит он и берет у меня стакан.
Кристиан медленно отпивает воду и ставит стакан на тумбочку со своей стороны. Там уже лежит пакетик из фольги, ждет, совсем как я. Знаю, что Кристиан делает это специально, нагнетает напряжение. У меня учащается пульс. Кристиан перехватывает мой взгляд.
— Иди сюда. Встань рядом со мной, как в тот раз.
Подхожу к нему, чувствуя, как кровь быстрее бежит по телу, и в этот раз… Я возбуждена и жду.
— Попроси, — тихо говорит Кристиан.
Я хмурюсь. О чем попросить?
— Попроси, — повторяет он, уже жестче.
Что? Воды? Чего он от меня хочет?
— Проси, Анастейша, в последний раз говорю.
В его голосе звучит неприкрытая угроза, и вдруг меня осеняет. Кристиан хочет, чтобы я попросила отшлепать меня.
Вот черт. Он выжидающе смотрит на меня холодным взглядом. Вот дерьмо.
— Пожалуйста, отшлепайте меня… господин, — шепчу я.
Кристиан на миг закрывает глаза, смакует мои слова. Потом хватает меня за левую руку и рывком тянет к себе. Я падаю, он подхватывает меня, и укладывает на свои колени. Чувствую, как сердце подскакивает к горлу. Он ласково гладит мой зад. Я снова перекинута через его колени так, что верхняя часть моего тела лежит на кровати. В этот раз Кристиан не перекидывает свою ногу через мои, а осторожно убирает волосы с моего лица за ухо. Потом наматывает их на руку, удерживая меня на месте, и тянет, чтобы я запрокинула голову.
— Хочу видеть твое лицо, Анастейша, когда буду тебя шлепать, — бормочет он, не переставая гладить мой зад.
Его рука раздвигает ягодицы, спускается ниже, толкает, и ощущение наполненности такое… Я издаю громкий стон. Необыкновенное ощущение.
— Это ради удовольствия, Анастейша, твоего и моего, — шепчет Кристиан.
Он поднимает руку и с громким шлепком опускает на мои ягодицы, туда, где они переходят в бедра, задев чувствительное местечко между ног. Шарики внутри меня резко перекатываются вперед, и я тону в пучине ощущений. Жжение в ягодицах, тяжелая наполненность от шаров внутри и крепкая хватка Кристиана. Я морщу лицо, пытаясь освоиться с непривычным чувственным опытом. Мысленно отмечаю, что Кристиан ударил меня не так сильно, как в тот раз. Он снова гладит мой зад, водит ладонью по коже через белье.
Почему он не снял с меня трусики? Кристиан поднимает ладонь и снова шлепает меня по ягодицам. Я издаю стон от переизбытка ощущений. Ладонь движется по определенной схеме — слева направо и вниз. Шлепки снизу самые приятные — все внутри меня толчком движется вперед… Между шлепками он ласково гладит и разминает мой зад. Потрясающ ее эротичное ощущение — меня массируют изнутри и снаружи. Почему-то сейчас я не возражаю против боли, возможно, потому, что все происходит на моих условиях. Мне почти совсем не больно — хотя нет, больно, но терпимо. Я могу перенести эту боль, и она даже приятна. Я снова издаю стон. Да, это я вытерплю.
Кристиан перестает меня шлепать и медленно стягивает с меня трусы. Я извиваюсь у него на коленях, но не потому, что хочу вырваться. Я хочу… чего-то большего, разрядки. От прикосновений к ставшей сверхчувствительной коже по всему телу пробегает сладкая дрожь. Это потрясающе. Кристиан продолжает меня шлепать. Несколько легких шлепков, потом ладонь ударяет сильнее, слева направо и вниз. О-о, эти шлепки снизу… Я снова издаю стон.
— Хорошая девочка, Анастейша, — стонет Кристиан, тяжело дыша.
Он шлепает меня еще два раза, потом тянет за нить, соединяющую шары, и выдергивает их из меня. Я едва не кончаю — неземное ощущение. Кристиан осторожно переворачивает меня. Слышу треск разрываемой фольги, и Кристиан ложится рядом со мной. Он берет мои руки, закидывает мне за голову, медленно опускается на меня, и входит внутрь, заполняя то место, где были серебряные шарики. Я отвечаю громким стоном.
— О, детка, — шепчет Кристиан и движется вперед-назад в медленном, чувственном темпе, чувствуя меня, наслаждаясь мной.
Он еще никогда не был таким нежным, и я почти сразу достигаю пика, взрываюсь восхитительным, яростным, всепоглощающим оргазмом. Я сжимаю Кристиана, и он кончает, выкрикнув мое имя:
— Ана!
Какое-то время он лежит на мне, тяжело дышит, по-прежнему удерживая мои руки своими. Наконец он отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Мне очень понравилось, — шепчет он и ласково меня целует.
На этом нежности заканчиваются — Кристиан встает, укрывает меня одеялом и уходит в ванную. Он возвращается с бутылочкой белого лосьона и садится на кровать рядом со мной.
— Повернись, — командует он, и я послушно перекатываюсь на живот.
К чему вся эта суета? Безумно хочется спать.
— Твоя задница восхитительного цвета, — одобрительно говорит Кристиан и осторожно втирает охлаждающий лосьон в мои порозовевшие ягодицы.
— Давай, Грей, колись, — зеваю я.
— Мисс Стил, вы умеете испортить момент.
— Мы договорились.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня обсчитали.
Кристиан вздыхает, ложится рядом и притягивает меня к себе, стараясь не задевать мой саднящий зад. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, и он нежно целует меня возле уха.
— Женщина, которая произвела меня на свет, была шлюхой и сидела на крэке. А теперь спи.
Твою ж мать… что это значит?
— Была?
— Она умерла.
— Давно?
Кристиан снова вздыхает.