50 оттенков серого читать

Внешний мир медленно вторгается в мои чувства, и, бог мой, вот это вторжение! Я словно плыву, мое расслабленное тело совершенно обессилело и не может пошевелиться. Я лежу на Кристиане, опустив голову ему на грудь. От него божественно пахнет: свежевыстиранным бельем, дорогим гелем для душа и лучшим, самым соблазнительным запахом на свете… им самим. Я не хочу двигаться, хочу вечно вдыхать этот аромат. Зарываюсь носом в футболку Кристиана и жалею о том, что она преграждает доступ к его телу. Постепенно прихожу в себя, протягиваю руку и в первый раз касаюсь его груди. Он такой твердый… сильный. Кристиан резко хватает мою руку, но потом подносит ее к губам и, смягчая свою грубость, нежно целует костяшки пальцев. Перекатывается на живот и смотрит на меня сверху вниз.
— Не надо, — говорит он вполголоса и легко целует меня.
— Почему ты не любишь, когда тебя трогают? — шепчу я, глядя в серые глаза.
— Потому, что испытал пятьдесят оттенков зла, Анастейша.
Ох… его честность обезоруживает. Я моргаю.
— В самом начале жизни мне пришлось очень тяжело. Не хочу грузить тебя подробностями. Просто не хочу.
Кристиан прижимается носом к моему носу, затем садится на кровати.
— Думаю, основы мы уже прошли. Как тебе?
Он выглядит чрезвычайно довольным собой, однако говорит деловым тоном, словно только что поставил очередную галочку в списке. Я все еще не могу отойти от его замечания о тяжелом начале жизни. Это невыносимо, мне отчаянно хочется узнать больше о его детстве, но вряд ли он расскажет. Наклоняю голову набок, подражая ему, и через сил у улыбаюсь.
— Вы же не думаете, будто я верю в то, что вы действительно передали мне контроль? А если вы так думаете, то, значит, не учитываете мой уровень интеллекта. — Я хитро улыбаюсь. — Но все равно, спасибо за иллюзию.
— Мисс Стил, вы не просто красивая девушка. У вас уже было шесть оргазмов, и все благодаря мне, — игриво хвастается Кристиан.
Я краснею и моргаю от смущения под его взглядом. Неужели он ведет счет? Кристиан хмурит брови.
— Ты хочешь мне что-то рассказать? — Неожиданно его голос становится строгим.
Я морщусь.
— Мне утром приснился сон.
— Да? — Кристиан свирепо смотрит на меня.
У меня что, неприятности?
— Я кончила во сне.
Закрываю глаза рукой. Он молчит. Осторожно смотрю на него из-под руки. Похоже, он удивлен.
— Во сне?
— Да, и проснулась.
— Не сомневаюсь. Что тебе снилось?
Вот черт.
— Ты.
— И что же я делал?
Я снова закрываю лицо рукой. Словно маленькому ребенку, мне на какой-то миг кажется, что если я его не вижу, то и он меня не видит.
— Анастейша, в последний раз спрашиваю, что тебе снилось?
— У тебя был стек.
Кристиан убирает мою руку.
— Неужели?
— Да, — отвечаю я и густо краснею.
— Значит, ты не безнадежна. У меня есть несколько стеков.
— Из плетеной коричневой кожи?
Он смеется.
— Наверняка найду и такой, — говорит Кристиан, и его серые глаза блестят от удовольствия.
Наклонившись, он коротко целует меня, встает и поднимает свои трусы-боксеры. Ох, нет… уходит. Бросаю быстрый взгляд на часы — всего без двадцати десять. Поспешно вылезаю из кровати, натягиваю тренировочные штаны и майку, затем снова сажусь, скрестив ноги, и смотрю на него. Не хочу, чтобы он уходил. Что мне делать?
— Когда у тебя месячные? — спрашивает Кристиан, прерывая мои мысли.
— Терпеть не могу эти штуковины, — ворчит он, показывая презерватив, потом кладет его на пол и надевает джинсы.
— Ну? — настаивает он, когда я не отвечаю, и выжидающе смотрит на меня, как будто хочет услышать мое мнение о погоде.
Вот дерьмо! Это слишком личная информация.
— На следующей неделе, — бормочу я, разглядывая свои руки.
— Нужно решить вопрос с контрацепцией.
Как же он любит командовать! Тупо пялюсь на него, а он садится на кровать и надевает носки и туфли.
— У тебя есть врач?
Качаю головой. Мы снова вернулись к передаче контроля над активами, очередной поворот на сто восемьдесят градусов.
Кристиан хмурится.
— Я пришлю тебе своего врача. В воскресенье утром, до того как ты приедешь ко мне. Или он может осмотреть тебя у меня дома. Что ты предпочитаешь?
Это называется, он на меня не давит. Еще одна блажь, за которую он платит… хотя, собственно, в своих же интересах.
— У тебя.
Значит, я точно увижу его в воскресенье.
— Хорошо, я сообщу тебе время.
— Ты уходишь?
«Не уходи… Останься со мной, пожалуйста», — хочется мне крикнуть.
— Да.
«Ну почему?» — вопрос готов сорваться с моих губ. Но вместо этого я шепчу:
— Как ты доберешься?
— Тейлор заберет.
— Могу отвезти. У меня теперь замечательная новая машина.
Он смотрит на меня теплым взглядом.
— Вот это совсем другое дело. Но, думаю, ты слишком много выпила.
— Ты нарочно меня подпоил?
— Да.
— Зачем?
— Ты слишком много думаешь, и ты такая же молчаливая, как твой отчим. Тебя можно разговорить только после капельки спиртного, а мне нужно, чтобы ты была со мной честной. Иначе ты замыкаешься, и я понятия не имею, что у тебя на уме. Истина в вине, Анастейша.
— А ты, значит, со мной всегда честен?
— Я стараюсь. — Он настороженно смотрит на меня. — Наши отношения сложатся только в том случае, если мы будем честны друг с другом.
— Я хочу, чтобы ты остался и использовал вот это, — говорю я и показываю ему второй презерватив.
Он улыбается, его глаза весело блестят.
— Анастейша, я сегодня и так слишком далеко зашел. Мне нужно идти. Увидимся в воскресенье. Я подготовлю новый вариант контракта, и мы начнем играть по-настоящему.
— Играть?
Вот дерьмо. Сердце подпрыгивает к горлу.
— Я бы хотел провести с тобой сцену,[7] но подожду, пока ты не подпишешь контракт. Тогда я буду знать, что ты готова.
— О, значит, я могу тянуть время, пока не подпишу?
Кристиан смотрит на меня оценивающим взглядом, затем криво улыбается.
— В принципе, да, но я могу не выдержать и сломаться.
— Как?
Моя внутренняя богиня проснулась и внимательно слушает. Кристиан ухмыляется; похоже, он меня дразнит.
— Стану чрезвычайно опасным.
У него заразительная улыбка.
— Как это?
— О, знаешь, всякие там взрывы, автомобильные погони, похищение, лишение свободы.
— Ты меня похитишь?
— О да, — ухмыляется Кристиан.
— И будешь насильно удерживать?
Ух, до чего же возбуждает!
— Конечно. Но тогда речь пойдет уже о полной передаче власти.[8]
— А это еще что?
Я тяжело дышу, сердце бешено колотится. Он что, серьезно?
— Буду полностью тебя контролировать двадцать четыре часа в сутки.
У Кристиана блестят глаза, даже со своего места я чувствую его радостное волнение.
Вот черт!
— Короче говоря, у тебя нет выбора, — ехидно замечает он.
— Разумеется.
Я не могу скрыть сарказма в голосе, когда завожу глаза к небу.
— Анастейша Стил, ты только что закатила глаза.
— Нет, — пищу я.
— Да-да. А что я собирался сделать, если ты еще раз закатишь при мне глаза? — Кристиан садится на край кровати и тихо командует: — Иди сюда.
Я бледнею. Боже… он серьезно. Сижу совершенно неподвижно и смотрю на него.
— Я еще не подписала контракт…
— Я всегда держу слово. Сейчас я тебя отшлепаю, а потом оттрахаю быстро и жестко. Похоже, презерватив нам все-таки пригодится.
Он говорит тихо и угрожающе, и это чертовски сексуально. Мои внутренности сжимаются от горячего, жадного, растекающегося по всему телу желания. Кристиан смотрит на меня горящими глазами, ждет. Я неохотно выпрямляю ноги. Может, убежать? Вот оно, наши отношения висят на волоске, здесь и сейчас. Согласиться или отказаться? Но если я откажусь, то все будет кончено. Я точно знаю. «Согласись!» — умоляет внутренняя богиня, а подсознание почти парализовано.
— Я жду, — говорит Кристиан, — а я не люблю ждать.
Ох, ради всего святого! Испуганная и возбужденная, я тяжело дышу. Чувствую, как кровь пульсирует в теле, а ноги становятся ватными. Медленно подползаю к Кристиану.
— Хорошая девочка, — говорит он. — Теперь встань.
Вот дерьмо… неужели нельзя побыстрее покончить с этим? Не знаю, смогу ли удержаться на ногах. Нерешительно встаю. Кристиан протягивает руку, и я кладу презерватив на его ладонь. Внезапно он хватает меня и опрокидывает поперек своих колен. Легко поворачивается, и мой торс оказывается на кровати рядом с ним. Кристиан перекидывает правую ногу через мои бедра и кладет левую руку мне на поясницу так, что я не могу двигаться.
— Положи руки за голову, — приказывает он.
Я немедленно повинуюсь.
— Анастейша, почему я это делаю? — спрашивает Кристиан.
— Потому что я закатила глаза в твоем присутствии, — с трудом выдавливаю я.
— Думаешь, это вежливо?
— Нет.
— Будешь еще так делать?
— Нет.
— Я буду шлепать тебя всякий раз, когда ты закатишь глаза, поняла?
Он очень медленно приспускает мои штаны. Это унизительно, страшно и очень возбуждает. Кристиан устраивает целый спектакль и откровенно наслаждается. У меня вот-вот выскочит сердце, я едва дышу. Черт, наверное, будет больно?
Кристиан кладет руку на мой обнаженный зад, ласкает, нежно гладит ладонью. А потом убирает руку… и сильно шлепает меня по ягодице. Ой! От боли у меня глаза лезут на лоб, я пытаюсь встать, но Кристиан не дает — его рука лежит между моих лопаток. Он ласкает меня там, где только что ударил, его дыхание становится громким и хриплым. Он шлепает меня еще раз, потом еще. Как же больно! Я молчу, только морщусь от боли. Волна адреналина проносится по моему телу, и под его воздействием я извиваюсь, пытаясь увернуться от ударов.
— Лежи смирно, — предупреждает Кристиан, — иначе буду шлепать дольше.
Он гладит меня, а потом следует шлепок. Возникает ритмический рисунок: ласка, поглаживание, резкий удар. Нужно сосредоточиться, чтобы вынести пытку. Мой разум пустеет, когда я пытаюсь привыкнуть к тягостному ощущению. Кристиан не шлепает два раза подряд по одному месту, он распространяет боль.
— А-а-а! — я громко кричу на десятом шлепке — оказывается, я мысленно считала удары.
— Я только разогрелся.
Кристиан вновь шлепает меня, затем нежно гладит. Сочетание обжигающего удара и нежной ласки сводит меня с ума. Шлепает еще раз… невыносимо. Лицо болит — так сильно я его морщу. Снова кричу.
— Никто тебя не услышит, детка.
Удар, потом еще один. В глубине души мне хочется умолять Кристиана прекратить экзекуцию, но я молчу. Ни за что не доставлю ему этого удовольствия. Неумолимый ритм продолжается. Я кричу еще шесть раз. Всего восемнадцать шлепков. Мое тело словно поет от беспощадных побоев.
— Хватит, — хрипло говорит Кристиан. — Отлично, Анастейша. А теперь я тебя трахну.
Он гладит мои ягодицы, и кожа саднит от ласковых прикосновений, которые спускаются все ниже и ниже. Неожиданно он вставляет в меня два пальца, и я ахаю, хватая ртом воздух. Это новое насилие проясняет мой затуманенный мозг.
— Почувствуй меня. Посмотри, как твоему телу нравится то, что я делаю. Ты уже течешь, только для меня, — говорит он, и в его голосе слышится восхищение.
Кристиан то вводит в меня пальцы, то вытаскивает, все быстрее и быстрее.
Я мычу… нет, конечно; нет… вдруг он убирает руку… и я остаюсь со своим желанием.
— В следующий раз я заставлю тебя считать вслух. Где презерватив?
Он нащупывает презерватив, осторожно поднимает меня и укладывает лицом вниз. Слышу шорох расстегиваемой молнии и шелест рвущейся фольги. Кристиан стягивает мои штаны, осторожно ставит меня на колени и ласково гладит по саднящим ягодицам.
— Сейчас я тебя возьму. Можешь кончить, — шепчет он.
Что? Как будто у меня есть выбор.
И вот он уже внутри, быстро наполняет меня, и я не могу сдержать громкий стон. Кристиан входит резкими, сильными толчками, его тело задевает мой отшлепанный зад, который нестерпимо болит. Невыносимо острое ощущение — жгучее, стыдное и очень возбуждающее. Другие чувства приглушены или исчезли, я сосредоточена только на том, что делает со мной Кристиан, на знакомом, стремительно нарастающем напряжении в глубине живота. НЕТ… мое тело предает меня и взрывается сокрушительным оргазмом.
— О, Ана! — выкрикивает Кристиан и кончает, крепко схватив меня и не давая пошевелиться, пока он изливается. Потом, тяжело дыша, обессиленно падает рядом, притягивает меня к себе так, что я оказываюсь на нем, и зарывается лицом в мои волосы. — Ох, детка, — выдыхает он, — добро пожаловать в мой мир.
Мы лежим, жадно хватая воздух, и ждем, пока не замедлится дыхание. Кристиан нежно гладит мои волосы. Я вновь на его груди, но сейчас у меня нет сил, чтобы поднять руку и прикоснуться к нему. Вот это да… я до сих пор жива. У меня больше выдержки, чем я думала. Моя внутренняя богиня пребывает в прострации… ну, по крайней мере, ее не слышно. Кристиан глубоко вдыхает, нюхая мои волосы.
— Отлично, детка, — шепчет он с тихой радостью в голосе.
Его слова обволакивают меня как мягкое, пушистое полотенце из отеля «Хитман», и я радуюсь, что Кристиан доволен. Он тянет за бретельку моей майки.
— Неужели ты спишь в этом?
— Да, — сонно произношу я.
— Такая красавица должна ходить в шелках. Я поведу тебя по магазинам.
— Меня вполне устраивает моя одежда, — бормочу я, пытаясь возмутиться.
Он снова целует меня в голову.
— Посмотрим.
Мы лежим еще несколько минут, а может, часов, и я, похоже, дремлю.
— Мне нужно идти. — Кристиан нежно прикасается к моему лбу губами. — Как ты себя чувствуешь?
Какое-то время размышляю над его вопросом. У меня горят ягодицы, но, как ни странно, чувствую я себя прекрасно, правда, сил совсем не осталось. Неожиданное, довольно унизительное осознание. Ничего не понимаю.
— Хорошо, — шепчу я. Не хочу больше ничего говорить.
Кристиан встает.
— Где у вас ванная?
— По коридору налево.
Он поднимает с пола презерватив и выходит. Я с трудом встаю и надеваю треники. От прикосновения ткани кожа на заду слегка саднит. Меня смущает собственная реакция. Вспоминаю слова Кристиана — не помню, правда, когда точно он это сказал, — что после хорошей трепки мне сразу станет лучше. Как такое возможно? Хотя, как ни странно, он прав. Не скажу, что была в восторге от экзекуции, честно говоря, я по-прежнему готова на что угодно, лишь бы из бежать боли, но сейчас… Я испытываю странное, однако приятное чувство удовлетворения и безопасности. Ничего не понимаю.
Заходит Кристиан. Мне неловко смотреть ему в глаза, и потому я разглядываю свои руки.