50 оттенков серого читать

— Анастейша, совершенно неважно, легален этот контракт или нет. Он представляет собой соглашение, которое я хотел бы с тобой заключить — что бы я хотел от тебя и чего тебе ждать от меня. Если тебе не нравится, не подписывай. Если подпишешь, а потом решишь, что он тебя не устраивает, там достаточно отговорок, и ты можешь уйти, когда захочешь. Даже если бы он был законным, неужели ты думаешь, что я затаскал бы теб я по судам?
Я делаю большой глоток вина. Мое подсознание стучит меня по плечу. «Ты должна сохранить здравость рассудка, — говорю я себе. — Не пей слишком много».
— Подобные отношения строятся на честности и доверии, — продолжает он. — Если ты мне не доверяешь — тому, что я с тобой делаю, насколько далеко могу зайти, — если ты не можешь быть со мной откровенной, то нам лучше и не начинать.
Как-то слишком быстро мы перешли к делу. Насколько далеко он может со мной зайти. Черт. Что бы это значило?
— Так что все просто, Анастейша. Ты доверяешь мне или нет? — Его глаза лихорадочно горят.
— А с теми… хм… пятнадцатью ты тоже это обсуждал?
— Нет.
— Почему?
— Потому, что все они уже состоялись как нижние. Они знали, что им нужно от наших отношений и примерно чего жду я. Все обсуждение сводилось к установлению пределов допустимого и прочим мелочам.
— Где ты их находишь? В специальном магазине, где продаются сабы?
Он смеется.
— Не совсем.
— Тогда где?
— Ты это хочешь обсудить? Или все-таки вернемся к сути нашего разговора? Вернее, как ты говоришь, спорным вопросам.
Я сглатываю. Доверяю ли я ему? Неужели все сводится только к доверию? И разве оно не должно быть обоюдным? Я вспоминаю, как разозлился Кристиан, когда я позвонила Хосе.
— Ты голодна? — спрашивает Кристиан, отвлекая меня от моих мыслей.
«О нет… только не еда!»
— Нет.
— Ты ела сегодня?
Я смотрю на него. Черт, мой ответ ему не понравится.
— Нет, — шепчу я.
Он сердито прищуривается.
— Ты должна поесть, Анастейша. Мы можем поужинать здесь или у меня в номере. Что предпочитаешь?
— Предпочитаю остаться там, где людно, на нейтральной территории.
Кристиан сардонически усмехается.
— Думаешь, это меня остановит? — тихо спрашивает он, его чувственный голос звучит предостерегающе.
Я распахиваю глаза и снова сглатываю.
— Надеюсь.
— Идем, я заказал отдельный кабинет, так что никакой публики. — Он загадочно улыбается, выходит из кабинки и протягивает мне руку.
— Возьми свое вино, — говорит Кристиан вполголоса.
Опершись на его руку, я выбираюсь из кабинки и встаю рядом с ним. Он отпускает мою ладонь, берет меня под локоть и ведет через бар, а затем по внушительной лестнице на мансардный этаж. К нам подходит молодой человек в ливрее отеля.
— Мистер Грей, сюда, пожалуйста.
Мы следуем за ним через шикарную зону отдыха в уединенный кабинет. Там только один столик. Комната маленькая, но роскошная. Сверкающая люстра, накрахмаленное столовое белье, хрустальные бокалы, серебряные приборы и букет белых роз. Обшитый деревом кабинет словно пропитан старинным изысканным изяществом. Официант отодвигает стул, и я сажусь. Официант кладет мне на колени салфетку. Кристиан усаживается напротив. Я украдкой поглядываю в его сторону.
— Не кусай губу! — шепчет он.
Я хмурюсь. Вот черт! А я даже не замечаю, как это получается.
— Я уже заказал еду. Надеюсь, ты не против.
Если честно, я рада — не уверена, что могу сейчас принимать решения.
— Нет, все в порядке. — Я согласно киваю.
— Отлично, тебя еще можно исправить. Итак, на чем мы остановились?
— На сути нашего разговора.
Отпиваю еще вина. Оно великолепно. Кристиан знает в нем толк. Я вспоминаю последний глоток вина, которым он поил меня в моей постели, и краснею от навязчивых мыслей.
— Да, твои спорные вопросы. — Он роется во внутреннем кармане пиджака и достает листок бумаги. Мое письмо. — Пункт два. Согласен. Это в наших общих интересах. Я изменю формулировку.
Я смущенно моргаю. Вот черт, мы будем обсуждать все пункты по порядку. Наедине с Кристианом я робею и теряюсь. Он такой серьезный! Я подбадриваю себя еще одним глотком вина. Кристиан продолжает:
— Мое сексуальное здоровье. Ну, все мои предыдущие партнерши делали анализ крови, а я каждые полгода проверяюсь на инфекции, о которых ты упоминаешь. Результаты последних тестов отрицательные. Я никогда не принимал наркотики. Вообще-то я категорический противник наркотиков. В своей компании я провожу политику нетерпимости к любым наркотикам и требую, чтобы сотрудники выборочно проверялись на их употребление.
Ничего себе… его стремление все контролировать уже граничит с помешательством. Ошеломленно моргаю.
— Мне никогда не делали переливания крови. Исчерпывающий ответ?
Я безучастно киваю.
— Следующий пункт мы уже обсуждали. Ты можешь прекратить отношения, когда захочешь, Анастейша. Я не буду тебя удерживать. Но если ты уйдешь, то навсегда. Просто чтоб ы ты знала.
— Хорошо, — тихо говорю я. Если я уйду, то навсегда. От этой мысли почему-то становится больно.
Официант приносит первое блюдо. Ну и как тут есть? Ох, ни фига себе — Кристиан заказал устриц на льду.
— Надеюсь, ты любишь устриц. — У Кристиана мягкий голос.
— Ни разу их не пробовала.
— Неужели? — Он берет устрицу. — Это легко, просто высасываешь содержимое раковины и глотаешь. Думаю, у тебя получится.
Кристиан пристально смотрит на меня, я понимаю, на что он намекает, и заливаюсь багровой краской. Он ухмыляется, сбрызгивает устрицу лимонным соком и отправляет ее в рот.
— М-м-м, изумительно. Вкус моря. — Он улыбается и предлагает: — Давай же, попробуй.
— Значит, жевать не нужно?
— Нет, Анастейша, не нужно.
Его глаза весело блестят, сейчас он выглядит совсем юным.
Я невольно кусаю губу, и выражение его лица сразу меняется. Он строго смотрит на меня. Я беру с блюда первую в своей жизни устрицу. Ладно, вряд ли получится, но попробуем… Поливаю устрицу лимонным соком и осторожно высасываю. Она проскальзывает в горло, и я чувствую вкус морской воды и соли, резкую цитрусовую кислинку, ощущаю мясистую плоть моллюска… О, вкусно! Облизываю губы, Кристиан пристально следит за мной из-под полуприкрытых век.
— Ну как?
— Возьму еще одну, — сухо отвечаю я.
— Хорошая девочка, — произносит он с гордостью.
— Ты ведь специально заказал устриц? Из-за того, что они считаются афродизиаком?
— Вовсе нет, просто в меню они идут первыми. Мне не нужны возбуждающие средства, когда ты рядом. И тебе это известно. Думаю, рядом со мной ты чувствуешь то же самое, — говорит он. — Так на чем мы остановились?
Кристиан смотрит на мое письмо, а я беру еще одну устрицу. Я действую на него, он чувствует то же самое… вот это да!
— Во всем мне подчиняться. Да, я требую полного повиновения. Мне это необходимо. Отнесись к этому как к ролевой игре.
— Но я боюсь, что ты причинишь мне боль.
— Какую?
— Физическую.
И душевную.
— Ты и вправду так думаешь? Что я перейду установленные тобой границы?
— Ты сказал, что одна девушка пострадала.
— Да, очень давно.
— Как это произошло?
— Я подвешивал ее к потолку игровой комнаты. Вообще-то, это один из твоих вопросов. Карабины на потолке именно для подвешивания — игры со связыванием. Одна веревка затянулась слишком туго.
Я поднимаю руку, умоляя его замолчать.
— Пожалуйста, без подробностей. Значит, ты не будешь меня подвешивать?
— Нет, если ты не захочешь. Можешь внести подвешивание в список недопустимых действий.
— Ладно.
— Как насчет повиновения, думаешь, у тебя получится?
Взгляд серых глаз настойчив и требователен. Бегут секунды.
— Постараюсь, — шепчу я.
— Хорошо. — Он улыбается. — Теперь о сроках. Один месяц вместо трех — это слишком мало, особенно если ты хочешь проводить один уикенд в месяц без меня. Думаю, что не смогу обходиться без тебя так долго. А сейчас это просто невыносимо. — Он умолкает.
Он не может обходиться без меня? Я не ослышалась?
— Давай ты будешь проводить без меня один выходной день в месяц? Но тогда я требую одну ночь среди недели.
— Согласна.
— Пожалуйста, давай договоримся на три месяца. Если решишь, что такие отношения тебя не устраивают, можешь уйти, когда пожелаешь.
— Три месяца? — переспрашиваю я, чувствуя, что меня загнали в угол.
Отпиваю еще вина и угощаюсь еще одной устрицей. Наверное, я смогла бы их полюбить.
— Что касается полного владения, то это просто термин, который берет начало в принципе повиновения. Он нужен, чтобы привести тебя к определенному образу мыслей, дать понять, что я за человек. И запомни — как только ты станешь моей сабой, я буду делать с тобой все, что захочу. Тебе придется это принять, и без возражений. Вот поэтому ты должна мне доверять. Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Я буду тебя наказывать, потому что ты будешь ошибаться и нарушать правила. Я буду учить тебя доставлять мне удовольствие. Знаю, ты раньше с этим не сталкивалась, поэтому мы будем действовать постепенно, и я тебе помогу. Мы создадим разные сценарии. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, но понимаю, что вначале должен заслужить твое доверие, и я его заслужу. Теперь о «других действиях по моему усмотрению» — опять же, эта формулировка используется для того, чтобы настроить тебя соответствующим образом, подготовить к любым неожиданностям.
Он говорит горячо и страстно, его слова завораживают. Похоже, это одержимость… Не могу отвести от него глаз. Кристиан действительно хочет этих отношений. Он останавливается и смотрит на меня.
— Ты меня слушаешь? — шепчет он теплым, глубоким, полным соблазна голосом и делает глоток вина, пронизывая меня взглядом.
Официант подходит к двери, и Кристиан легким кивком разрешает ему убрать со стола.
— Еще вина?
— Я за рулем.
— Может, воды?
Я киваю.
— С газом или без?
— С газом, пожалуйста.
Официант уходит.
— Ты сегодня очень молчалива, — шепчет Кристиан.
— А ты сегодня слишком многословен.
Он улыбается.
— А теперь о наказании. Между удовольствием и болью очень тонкая грань, Анастейша. Две стороны одной монеты, они не существуют друг без друга. Я могу показать тебе, к акой приятной может быть боль. Сейчас ты мне не веришь, но когда я говорю о доверии, то подразумеваю именно это. Будет больно, но эту боль ты вполне сможешь вынести. И опять же, все дело в доверии. Ты доверяешь мне, Ана?
«Ана!»
— Да, — не задумываясь, отвечаю я. И это правда — я действительно ему доверяю.
— Ну что ж, — говорит он с явным облегчением. — Все остальное уже детали.
— Важные детали.
— Хорошо, давай их обсудим.
У меня голова идет кругом. Эх, надо было взять диктофон Кейт, а потом спокойно послушать. Столько информации к размышлению! Официант приносит основное блюдо: черная треска, спаржа и печеный картофель с голландским соусом. Чувствую, что мне кусок не лезет в горло.
— Надеюсь, ты любишь рыбу, — негромко произносит Кристиан.
Ковыряю вилкой еду и делаю большой глоток воды. Как жаль, что это не вино!
— Давай обсудим правила. Значит, ты категорически против пункта о еде?
— Да.
— А если в нем будет говориться только то, что ты должна принимать пищу по крайней мере три раза в день?
— Все равно.
Ни за что не уступлю. Никто не будет указывать, что мне есть. Как трахаться — да, но есть… ни в коем случае.
Он поджимает губы.
— Я должен знать, что ты не голодна.
Я хмурюсь. Это еще зачем?
— А как насчет доверия?
Какое-то время Кристиан сверлит меня взглядом, потом смягчается.
— Ваша правда, мисс Стил, — тихо говорит он. — Я соглашаюсь насчет еды и сна.
— Почему нельзя смотреть тебе в глаза?
— Так принято между доминантами и сабмиссивами. Ты привыкнешь.
Привыкну ли?
— Почему мне запрещено к тебе прикасаться?
— Потому.
Его губы сжимаются в упрямую линию.
— Это из-за миссис Робинсон?
Кристиан вопросительно смотрит на меня.
— С чего ты взяла? — спрашивает он и тут же догадывается сам. — Думаешь, она меня травмировала?
Я киваю.
— Нет, Анастейша, не в ней дело. Кроме того, она не терпела капризов.
Да, а мне вот приходится… Я обиженно надуваю губы.
— Значит, она здесь ни при чем.
— Да. И я не хочу, чтобы ты трогала себя.
Что? Ах да, пункт о самоудовлетворении.
— Из чистого любопытства — почему?
— Хочу, чтобы ты испытывала наслаждение только от меня.
Ох… Не знаю, что ему ответить. С одной стороны, это то же самое, что «Я хочу укусить эту губу», а с другой — так эгоистично! Я хмурюсь и отправляю в рот кусок рыбы, мысленно подсчитывая свои достижения. Еда, сон, я могу смотреть ему в глаза. Он будет действовать не спеша, и мы еще не рассматривали пределы допустимого. Я не уверена, что смогу обсуждать их за едой.
— Много информации для размышлений, да?
— Да.
— Хочешь, поговорим и о пределах допустимого?
— Только не за ужином.
Он улыбается.
— Брезгуешь?
— Вроде того.
— Ты почти не ела.
— Мне хватит.
— Три устрицы, четыре кусочка рыбы и один стебель спаржи. Ни картофеля, ни орехов, ни оливок, и без еды целый день. А ты утверждаешь, что тебе можно доверять.
Вот черт! Он что, считает, сколько я съела?
— Кристиан, пожалуйста, я не привыкла обсуждать подобные темы.
— Анастейша, ты нужна мне здоровой и крепкой.
— Знаю.
— И я хочу прямо сейчас сорвать с тебя это платье.
Я сглатываю — сорвать с меня платье Кейт. Глубоко внутри чувствую знакомую тяжесть. Мышцы, о которых я теперь знаю, сжимаются от слов Кристиана. Но поддаваться нельзя. Он опять использует против меня свое самое мощное оружие — секс. А то, что в сексе он великолепен, даже мне понятно.
— Не самая удачная мысль, — говорю я вполголоса. — А как же десерт?
— Ты хочешь десерт? — фыркает Кристиан.
— Да.
— Ты сама можешь стать десертом, — предлагает он.
— Боюсь, я недостаточно сладкая.
— Анастейша, ты восхитительно сладкая, уж я-то знаю.
— Кристиан, ты используешь секс как оружие. Это нечестно, — шепчу я, опускаю взгляд на свои руки, а потом смотрю ему прямо в глаза.
Он удивленно поднимает брови, я вижу, что мои слова его озадачили. Он задумчиво поглаживает подбородок.
— А ведь правда, использую. Ты умеешь применять свои знания на практике, Анастейша. Но я все равно тебя хочу. Здесь и сейчас.
Как ему удается соблазнять меня одним только голосом? Я уже тяжело дышу — разгоряченная кровь несется по жилам, нервы на пределе.
— Я бы хотел кое-что попробовать, — выдыхает Кристиан.
Я хмурюсь. Вначале он загрузил меня по полной программе, а теперь еще и это.